Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. «Для гроба такая скорость». Что известно о молодой паре, разбившейся в смертельном ДТП в Стародорожском районе
  2. Зеленский раскрыл подробности операции по поражению Крымского моста
  3. «Подругу за пять смен оштрафовали на 140 рублей». Беларусы рассказали, сколько на самом деле зарабатывают на складе Wildberries
  4. «Одно слово на польском — пять суток ШИЗО. Рискнешь?» Экс-политзаключенный рассказал о самом «удивительном» запрете в колонии
  5. Проблема с яйцами от комбината «Дзержинский» хуже, чем может казаться. Насколько на самом деле опасна такая плесень
  6. «А какой реакции вы хотите от меня?». Позвонили на станцию скорой помощи, где работает врач, которая травила блогерку с инвалидностью
  7. Турецкий миллиардер заметил 17-летнюю беларуску и женился на ней. Рассказываем, как сложилась их история и что было после его смерти
  8. «Под конвоем вывезли нас с границы». Российская блогерка рассказала, как ее мужа задержали на въезде в Беларусь из-за подписки
  9. Минчанин случайно заметил на своей карте недостачу 85 долларов. После жалобы сумма вернулась на счет — в банке объяснили, что произошло
  10. В Литве учителя бастуют из-за зарплат. Сравнили их доходы с заработками беларусских коллег — вышло показательно
  11. В Кремле озвучили причину того, почему не хотят видеть Европу полноправным участником переговоров по Украине
  12. «Когда приобретали квартиру, говорили, что это все включено». Жители ЖК «Северный берег» жалуются на платную подписку
  13. Силовики начали приходить к беларусам за жалобы в TikTok, у некоторых забирают телефоны — СМИ
  14. «Двухметровый стокилограммовый мужчина-клинер». Беларус променял работу менеджера на уборку — и его все устраивает
Чытаць па-беларуску


Член предвыборного штаба Виктора Бабарико, исполнительный секретарь Координационного совета и член оргкомитета партии «Разам» Иван Кравцов рассказал о том, какой план был у Объединенного штаба трех кандидатов в 2020 году. О событиях трехлетней давности он вспомнил в интервью проекту «Ток».

Объединенный штаб в 2020 году, крайний справа — Иван Кравцов. Фото: TUT.BY

Ведущая проекта Анастасия Ровдо спросила Кравцова, почему Объединенный штаб не поддерживал первые протесты, которые разгорелись сразу после 9 августа.

— Честно говоря, мы думали, что нас просто арестуют, — сказал Кравцов. — Поэтому после эйфории первого дня, когда появились первые протоколы реальные, где Тихановская побеждала (что произошло в первый раз за долгое время), после того, как стало понятно, что мы зафиксировали огромное количество нарушений, мы просто думали, что нас там в 5 утра арестуют. Мы спали все в офисе, никто не выходил, и в принципе в следующий день тоже просто сидели ждали, когда нас арестуют. Поэтому не было даже какого-то… Мы видели, что происходит — что с этим делать, непонятно.

Мы ночью пытались дозвониться, звонили министру внутренних дел [Юрию Караеву], звонили в администрацию президента, чтобы они прекратили насилие. Потому что если бы они нам сказали: «Окей, мы убираем ОМОН с улицы», мы бы это сказали тоже — мы бы сказали людям: «Слушайте, давайте успокоимся». Мы дозвонились, но попадали на каких-то пресс-секретарей, на [пресс-секретаря МВД Ольгу] Чемоданову или куда-нибудь еще, которые там отвечали что-то такое невразумительное.

Было непонятно, что делать. Это был абсолютно стихийный протест. Надо понимать, что мы же не готовили никаких групп военных, никаких отрядов. Ну, а люди, видимо, что-то готовили, потому что в эти первые дни там реально какие-то, как я понимаю, были столкновения. Это были самые жесткие дни.

— У вас не было плану на пратэсты паслявыбарчыя? — уточнила ведущая.

— Да. То есть план всегда был — национальный диалог. То есть не было никогда плана за лето 2020 года нигде в Объединенном штабе, чтобы делать революцию. Мы делали опрокидывающие выборы. То есть это выборы по делегитимизации Лукашенко, это выборы массовые. После этих выборов либо начинается диалог с властью об изменениях, либо он не начинается. Он не начался.

— Але ў гэтым сцэнары сыход Лукашэнкі быў? Ці толькі перамовы з Лукашэнкам?

— Переговоры — это процесс. Ты же не знаешь, что в результате переговоров. И, ты знаешь, ведь до выборов, до насилия отношение [к Лукашенко] тоже было другое. Этой сейчас мы говорим: «Боже мой, переговоры с Лукашенко». Но в августе 2020 года это не вызывало вообще никакой негативной реакции. Мы со сцены говорили, что какая разница, что там Лукашенко. Пусть будет на пенсии, пусть живет там где-то еще. Людям в принципе не очень важно, что будет с Лукашенко. Людям важно, чтобы закончилось вот это все, чтобы закончилось вот это г**но. И тогда это по-другому воспринималось. Поэтому, конечно, переговоры с Лукашенко [рассматривались как план].