Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. «Спас тысячи жизней». Умер известный минский врач-онколог
  2. «Прокурор попросил 1,5 года колонии. И я отъехала». Большая беседа с Настой Дашкевич, которую судили с месячным ребенком на руках
  3. В Санкт-Петербурге взорвали автомобиль с полковником российской армии — СМИ
  4. «Депремирован на 50 рублей». Беларуска рассказала, что в их организации стали наказывать за опоздания. Законно ли это — объясняем
  5. ГАИ переводят на усиленный вариант несения службы
  6. Подняла фабрику с колен, но все равно села. Кто такая Анна Норкус, которой Лукашенко вручил орден
  7. Виктор Бабарико: С режимом необходимо разговаривать
  8. «Если у кинотеатра стоят 5−7 карет скорой помощи, то идет этот фильм». Рассказываем о самой известной в мире беларусской картине
  9. В Кремле завершилась встреча Путина с Уиткоффом и Кушнером, теперь спецпосланники Трампа встретятся с Зеленским
  10. В 2027 году в Беларуси появится еще один оператор сотовой связи
  11. Горнолыжный комплекс «Логойск» продали с молотка почти за 20 млн рублей. Выяснили, кто теперь им владеет
  12. «Получается довольно необычная картина». Эксперты заметили изменения на рынке недвижимости Минска
  13. Чиновники озадачены «исчезающей» молодежью и думают, как ее удержать. Провластная экспертка, похоже, «проговорилась» о масштабе проблемы
  14. Лукашенко призывает беларусов обеспечивать себя самим. Похоже, такие заявления сказываются на госбюджете
  15. «Не можем себе позволить». Жена беларуса захотела выйти из российского гражданства — оказалось, что это дорогое удовольствие
  16. Лукашенко ответил на упреки в том, что Беларусь и Россия к 2030 году готовятся к войне против НАТО и всего Европейского союза
  17. Экс-подполковник КГБ, который «слил» разговоры о гибели Романа Бондаренко, перед этапом в колонию рассказал сокамернику, зачем это сделал


/

Беларуска Александра Гвоздева живет в Чехии, где работает акушером-гинекологом. В марте 2025 года она съездила в Кению по программе, которая помогает местным больницам перенимать опыт чешских врачей, а тем, в свою очередь, помогать коллегам с другого континента. О том, как в кенийской глубинке порой принимают роды без электричества, и о радости от рождения мальчиков (но не девочек) Гвоздева рассказала в интервью изданию 34mag.net.

Александра Гвоздёва в Кении. Фото предоставлено ею для 34mag.net
Александра Гвоздева в Кении. Фото предоставлено ею для 34mag.net

По словам Гвоздевой, денег от участия в подобной программе не получаешь. Чтобы отправиться в Кению, она взяла отпуск на основном месте работы и жила это время на отложенные деньги.

Кроме того, что программа не подразумевает для врачей материальной выгоды и дает только опыт, поездка также может быть опасной. В Кении, говорит беларуска, высокий риск заражения малярией, поэтому там постоянно приходилось принимать антималярийные препараты. Также распространены туберкулез и СПИД.

— Але, ведаючы гэтыя рызыкі як лекар, ты заўсёды можаш абараніцца, — отмечает Гвоздева. — Я больш перажывала, што каго-небудзь пакрыўджу, бо не ведаю культуру, не змагу быць культурна адчувальнай і буду рабіць памылкі. Вядома, я не змагла абсалютна пераадолець гэтую розніцу. Я прыехала з развітой краіны, і бюджэт на ежу ў нашай каманды быў як бюджэт адной сям'і на некалькі гадоў жыцця ў іх умовах. Гэта непераадольныя бар’еры, але разам з мясцовымі медсёстрамі мы рабілі адну справу. Яны бачылі, як я працую, я бачыла, як яны працуюць, і ў нас атрымалася стаць добрымі сябрамі ў прафесійным кантэксце, а потым і ў персанальным.

Условия, по рассказу Гвоздевой, тоже были «довольно спартанские». Хотя она сразу делает оговорку: по местным меркам такое считается практически роскошью.

— У нас была электрычнасць, хаця часам яна знікала. Былі душ і пральная машына, але вады, каб памыцца і папраць, 70% часу не было. Калі ішлі дажджы, напаўняўся рэзервуар або ў калодзежы з’яўлялася вада, і тады маглі нешта хуценька памыць ці памыцца адзін-два разы на тыдзень, — описывает беларуска. — Напрыклад, электрычнасць у вёсцы не працягнута да хатак. Людзі не могуць дома зарадзіць свае тэлефоны. Ёсць спецыяльная будачка, маленькі вясковы бізнэс, дзе ў чалавека пяць разетак, і тэлефоны зараджаюць у яго.

Однажды Гвоздевой даже пришлось принимать роды в условиях, когда света не было. Беларуску разбудили поздно ночью стуком в окно и попросили прийти в больницу. Оказалось, у беременной женщины началось серьезное кровотечение — именно от него умирают в родах чаще всего, особенно, как подчеркивает Гвоздева, в развивающихся странах.

— І вось у яе цячэ кроў, трэба зрабіць працэдуру, а святла няма. Дзіця ўжо было народжанае, і яму трэба было ачысціць дыхальныя шляхі. Я кажу: «Уключайце адсмоктвальнік і адсмоктвайце». А калегі кажуць: «Электрычнасці няма, не можам». Але зрабілі ўсё, дзіцятка выжыла, мама таксама, — рассказывает врач.

По словам Гвоздевой, в Кении не у всех есть страховка, потому что многие не работают официально или не трудоустроены в принципе. Поэтому нередко, чтобы «оплатить лечение», родственники пациенток приносят врачам гостинцы.

— Прыносяць пакеты з тым, што яны маюць. Напрыклад, з бульбай. Аднойчы ў дзень дзяжурства па доме я зазірнула ў такі пакет і ўбачыла там кабачок. Я падумала: «Як у Беларусі!» — вспоминает Гвоздёва. — Вось, гэта паўтараецца і ў Кеніі — табе прыносяць кабачок. Потым, праўда, панюхала яго — і кабачок аказаўся папаяй.

Кенийская больница. Фото предоставлено Александрой Гвоздёвой для 34mag.met
Кенийская больница. Фото предоставлено Александрой Гвоздевой для 34mag.net

Кенийские коллеги показались беларуске очень открытыми, добрыми и при этом очень религиозными: самая распространенная религия — католичество, где-то 10% людей исповедуют ислам. Поэтому, говорит Гвоздева, в стране запрещены аборты, и все считают, что это хорошо.

— Усё звязанае з дзетараджэннем там лічыцца пасланым богам. І яны хутка зміраюцца з тым, што дзіця памерла. «Так хацеў бог». Калі ў Кеніі памірае дарослы чалавек, гэта вельмі вялікая трагедыя, усе ў істэрыцы б’юцца, катаюцца па зямлі. А калі памірае дзіця ў родах, гэта не ўспрымаецца так трагічна, — замечает беларуска. — У мяне быў выпадак ранніх родаў, да мяжы выжывальнасці дзіцяці. У Еўропе гэта быў бы вельмі-вельмі вялікі ўдар для сям'і. Гэта звязана і з тым, як мала дзяцей нараджаецца ў Еўропе, і з тым, што сям’я можа прайсці вельмі складаны шлях да бацькоўства.

Есть и другой культурный нюанс. Гвоздева говорит, что если у женщины в Кении рождается мальчик, то это большой праздник и люди «буквально бросаются в ноги» врачам. А если на свет появляется девочка, то такой радости родители не испытывают.

— Вядома, гэтае наступства патрыярхату, і гэта звязана з каланіялізмам і хрысціянствам, — говорит врач. — Да хрысціянства грамадскі лад у Кеніі быў зусім іншым. Былі матрыярхаты, былі вяселлі паміж жанчынамі — невядома, рамантычныя ці не, але каб гадаваць разам дзяцей, напрыклад.